Новый геостратегический ареал - от Балкан до Центральной Азии - это мощный фермент стабильности или, наоборот, нестабильности глобальной безопасности. Здесь смешалось влияние расширяющегося вширь блока НАТО и углубляющихся демократических преобразований в России. На этом плодотворном гумусе не только может, но и должно произрасти понимание гражданским населением 9 стран этого региона необходимости демократического контроля в сфере национальной безопасности. К сожалению, такому контролю бросают вызов вольные или невольные сторонники методов международного терроризма.
Задачи по предотвращению терроризма невоенными средствами могут быть решены лишь в рамках новой парадигмы национальной безопасности, подкрепленной развитием производства соответствующих «товаров и услуг», в том числе и неправительственным сектором экономики и, что, пожалуй, самое основное – при изменении «человеческого материала» в борьбе с терроризмом.

Новый геостратегический ареал - от Балкан до Центральной Азии - это мощный фермент стабильности или, наоборот, нестабильности глобальной безопасности. Здесь смешалось влияние расширяющегося вширь блока НАТО и углубляющихся демократических преобразований в России. На этом плодотворном гумусе не только может, но и должно произрасти понимание гражданским населением 9 стран этого региона необходимости демократического контроля в сфере национальной безопасности. К сожалению, такому контролю бросают вызов вольные или невольные сторонники методов международного терроризма.
Задачи по предотвращению терроризма невоенными средствами могут быть решены лишь в рамках новой парадигмы национальной безопасности, подкрепленной развитием производства соответствующих «товаров и услуг», в том числе и неправительственным сектором экономики и, что, пожалуй, самое основное – при изменении «человеческого материала» в борьбе с терроризмом.
Как отметил российский Министр обороны Сергей Иванов "Мы видим, что общая политика, направленная на укрепление и расширение международного контртеррористического союза, распространяется в глобальном масштабе, получает все большую поддержку". (Из речи министра обороны России Сергея Иванова на 40-ой Мюнхенской конференции по вопросам безопасности "Международная безопасность в контексте взаимоотношений НАТО-Россия", февраль 2005 года)
Кажется, что под давлением глобального терроризма исчезают старые парадигмы безопасности эпохи "холодной войны". В то же время, высшие военные приоритеты нередко вступают в противоречие с новыми требованиями демократического контроля над персоналом служб безопасности, которых повсюду в посткоммунистическом мире стало значительно больше, чем десятилетие тому назад. Более того, учащающиеся террористические угрозы ставят под сомнение эффективность сил и средств у существующего традиционного силового сектора (В него входят силовые и военизированные структуры государства, включая и лицензированные частные, корпоративные и т.п. охранные и т.п. формирования).
Таков парадоксальный результат роста военных расходов в мире, включая и Россию.
Следует отметить, что зародившееся в мире с 2001 года стремление неправительственных организаций к формированию общественной безопасности на принципах гражданской самообороны уже получает вполне адекватное признание государственных (федеральных) и местных (региональных) властных структур (См. мою статью «Тотальная оборона в век Интернета» в журнале «Планета Интернет», №5, 2005 г. и ее аннотацию на сайте – www.planeta.ru).
Некоторые правительства все охотнее идут навстречу таким пожеланиям общественности и бизнеса ради эффективного планирования национальной безопасности перед лицом новых вызовов со стороны международного терроризма и его внутренних сторонников.
Как российским властям наладить такую же многостороннюю кооперацию с общественностью и не пойти на вооруженную или иную конфронтацию с населением под предлогом предотвращения терроризма? При владении искусством математического моделирования ответ прост как 2х2 = 4.

Трансформация основных институтов власти в переходный от тоталитаризма и автократии к демократии период - это головная боль наших дней, в особенности для силового сектора России (Существующие мнения о попятном движении России от «управляемой демократии» к авторитаризму и тоталитаризму мы не рассматриваем. Они маловероятны и абсолютно непродуктивны в борьбе с терроризмом. Логика таких рассуждений ведет к превращению России в Палестину, проводящую «ядерную интифаду», но только на глобальном уровне).
После распада СССР отсутствует согласие между Вооруженными Силами и обществом относительно объединения коренным образом различных методов, систем и концепций ведения даже традиционных военных действий (включая «выборочные» или «точечные» мини-ядерные удары по горным районам Чечни, Грузии и т.п.). Нет единства в подходах и к проведению превентивных мер против дисперсных террористических действий в каждом из 89 субъектов Российской Федерации. Это следствие полного отсутствия единого информационного пула об угрозах терроризма у властей.
Вот почему понятие предотвращение терроризма для "внутренней России" тесно связано с определением методологии измерения и укрепления демократического контроля. Найденные в этой области научные подходы вполне могут проверяться и распространяться в новом стратегическом ареале, состоящем из независимых государств Черноморско-Каспийского региона.
Изменяющиеся формы демократического контроля над силовым сектором нужно еще изучать и изучать. Но делать это, по нашему мнению, необходимо прежде всего, при рассмотрении общей готовности населения и делового сообщества добровольно и с определенной долей жертвенности (как моральной, так и материальной) вступать в борьбу с терроризмом.
Нельзя по настоящему говорить ни об одной из возможностей модернизируемого силового сектора без установления демократических систем и свободного предпринимательства во всех подведомственных «силовикам» регионах, а не только в оффшорных зонах и мегаполисах.
С другой стороны, некоторые российские эксперты настаивают на изменении парадигмы безопасности для стран СНГ с упором на достижении прочного мира, дружбы и сотрудничества между государственными структурами Россией и ее старыми и, возможно, новыми стратегическими партнерами. Это - второй путь укрепления национальной безопасности России.
Многие вполне авторитетные российские и зарубежные специалисты рассматривают именно этот второй вариант как серьезный повод для исторического оптимизма относительно перспектив трансформации демократического контроля в России, вступившей в войну с глобальным терроризмом.
Я хотел бы сосредоточить внимание на первой возможной трансформации парадигмы демократии и безопасности из двух упомянутых выше. Он действительно является важным элементом демократии в различных регионах Российской Федерации, если под демократией подразумевать свободу слова, политических собраний, вероисповедания и провозглашения своих политических взглядов, в том числе через средства массовой информации.
Однако нет ни одного региона в Российской Федерации, где эти свободы не ограничены или доступны всему населению. Сохраняются также ряды "демократических аутсайдеров". Они потенциально представляют собой незащищенные ни общественностью, ни силовым сектором цели для действий террористов и их сторонников. Речь идет о нищающих и люмпенизированных слоях населения, в том числе бывших работниках 1-миллионного советского ядерного комплекса, специалистах по химическому и бактериологическому оружию, уволенных в запас десантниках-подрывниках и т.д. и т.п.

Позвольте мне сделать акцент на следующем: внутрироссийская безопасность не просто опирается на федеральные акции, она требует коллективного всероссийского движения по предотвращению терроризма. После событий в Беслане общество явно и настойчиво посылает такой сигнал власти, не дожидаясь повторения недавних хорошо известных событий в американских и европейских городах, а до этого - в токийском метро.
Новые поиски парадигмы национальной безопасности явно и опосредствованно проявляются во многих событиях. И тогда, когда речь заходит о защите от терроризма русскоязычного населения за рубежом. И тогда, когда затрагиваются демократические принципы и нормы, влияющие на взаимоотношения России со своими соседями; и при защите многонационального и многоконфессионального имиджа России в глобальной антитеррористической коалиции, где каждая страна стремится по-своему осуществлять добровольно принятые на себя функции по предотвращению системного терроризма.
Создаются и общественные организации для противостояния терроризму. Они формируются первоначально при использовании административных ресурсов, используемых для социального обеспечения, а также социального страхования граждан и делового сообщества. Затем планируется интенсивное внедрение Интернет-технологий для каждодневного и добровольного мониторинга более или менее социально защищенных граждан за усовершенствованием властями системы внутрироссийской безопасности для повышения мер контртеррористической направленности.
В нашем случае речь идет пока лишь об измерении готовности социально защищенного населения самому противостоять террористическим угрозам. Мы предлагаем математически просчитывать снижение уровня паники и меры по повышению психологической устойчивости различных слоев населения к стрессам после терактов.
Такую устойчивость прекрасно продемонстрировали после взрывов 7 июля 2005 года жители Лондона и британское деловое сообщество: котировки акций в тот день снизились всего на 2%. Несомненно, подобные же результаты были бы и в Париже или других мегаполисах Европы и Америки, где с 2003 года регулярно проводятся учения для повышения готовности именно населения, а не только силовых структур государств, сокращать ущерб от угроз и, увы, непредвиденных атак террористов (данный абзац добавлен позже при редактировании перевода доклада с английского языка– В.Л.).
В эпоху Интернета и высоких доходов от сырьевого экспорта российское правительство получает уникальную возможность организовать доступ населения к информационным ресурсам для предотвращения терроризма на всех уровнях.
Но федеральное правительство зачастую не может (а в ряде случаев, возможно, не желает) вкладывать средства в предотвращение финансовых и иных рисков, связанных с угрозами системного терроризма (Проблемы коррумпированности федеральной власти нами не рассматриваются).
Предлагается рассматривать последствия воздействия таких его нетрадиционных форм, как "грязные ядерные бомбы", биотерроризм, кибертерроризм и т.п. Мы обладаем компьютерными программами и методами математического анализа для создания моделей, позволяющих государственным и международным структурам своевременно воспрепятствовать и/или смягчить последствия террористических атак (Одна такая компьютерная программа называется i2. Об ее использовании в интересах социального обеспечения населения, чтобы затем органично применять в программах социального контртерроризма, речь пойдет в октябре на Круглом Столе в Москве).
Прежде чем заявлять о российских программах по борьбе с терроризмом, важно «все просчитать». То есть важно провести всестороннюю математическую экспертизу оценок риска угрозы населению, находящемуся под социальной защитой государства и частного сектора национальной экономики.
В России есть два главных действующих субъекта локальной, национальной и мировой политики и экономики. Одного можно назвать «офис» или Office people (бюрократические структуры и государственные органы управления). Другой субъект – это так называемая «улица» или Street people.
«Улица» – включает в себя все остальное население: от уверенных в собственных экономических позициях и социальных правах граждан и бизнесменов до аутсайдеров основных политических и экономических процессов.
«Улица» и «офис» находятся в постоянной конкуренции за федеральные и международные фонды. В наше время в этом споре на кон поставлена общественная безопасность. Идет борьба за определение приоритетов при использовании бюджетных средств и привлечение дополнительных частных инвестиций в зоны, где копится взрывоопасный террористический потенциал.
На наш взгляд, именно полноправная конкуренция «улицы» и «офиса» закладывает основу демократического контроля в сфере национальной безопасности, а также в области социального контртерроризма.
Как видно из результатов анкетирования по вопросам демократическом контроля, связанного с измерением уровня готовности «улицы» к предотвращению терроризма и т.п., российский «офис» попадает под все большее подозрение «улицы» за неспособность предотвращать теракты. Посмотрите на имеющиеся в России опросы общественного мнения – в них налицо абсолютно негативное отношение «улицы» к расследованию «офисом» терактов после сентябрьских (2004 г.) событий в Беслане.

В целом, террористические атаки ведут к разрушению демократического общества и его основ. Мы разделяем угрозы системного терроризма по инфраструктурам «офиса» и «улицы» на четыре основных вида.
Это, прежде всего, разрушение систем жизнеобеспечения всего общества, а не только его государственных структур. То есть, от терроризма страдает и «офис» и «улица». Нападение может быть осуществлено путем радиологического, биологического и/или химического заражения, а также традиционного физического разрушения (с использованием взрывчатых веществ). Все чаще террористы обращаются к «тихим» формам разрушения компьютеризованной сети, контролирующей системы жизнеобеспечения населения. За крупными пожарами, взрывами на складах, выключениями света и т.п. в мегаполисах не всегда стоят неполадки с электропроводкой (навестите наши web-сайты www.counterterrorismcenter.ru и www.counterterrorism.narod.ru).
Учитывая практику децентрализованного управления большинством жизненно важных процессов жизнеобеспечения, многие эксперты по вопросам безопасности пришли к выводу, что радиологические, химические, биологические, и физические атаки на «офис» могут быть достаточно легко предотвращены, а их инициаторы разгромлены федеральными силовыми структурами. То есть, воздействие терроризма на «офис» может быть локализовано и минимизировано без серьезного ущерба для национальной безопасности.
Между тем вторая «нога» российской демократии - это «улица». Там население все же плохо подготовлено (если вообще готово) отражать или снижать риски террористических атак любого современного вида. Даже техническая способность «улицы» осуществлять демократический контроль в сфере безопасности толком не реализуется.
Недавно созданная Администрацией Дж. Буша компьютеризированная инфраструктура из Корпусов граждан во всех штатах страны замыкается на учрежденное в декабре 2004 г. ведомство во главе с Директором национальной разведки. Учреждена и эффективно действует электронная система контроля за мельчайшими признаками системного терроризма в США, в том числе и за незаконным оборотом финансовых средств, незаконной миграцией, оборотом наркотиков и т.п. А мизерная, по сравнению с американской моделью, компьютеризация российского населения не позволяет во всем копировать положительный опыт США в борьбе с терроризмом, опираясь на помощь граждан. Однако мы рано или поздно, все равно вступим на тот же путь.
Компьютерный парк российских регионов, не считая мегаполисы, базируется на относительно старых – Пентиум 1-2 и даже DOS – системах. Их подключение к Интернету произошло недавно. Подавляющее большинство из них с низкой, если вообще имеется, сетевой защитой от хакеров и кибертеррористов.
Наше исследование показало, что региональный компьютерный парк в целом при подключении к Интернету не только чрезвычайно уязвим для проникновения даже начинающего хакера, но и что гораздо опасней, становится своеобразной площадкой для скоординированного проникновения оттуда кибертеррористов во все остальные компьютеры, подключенные в ту или иную региональную/столичную Сеть.
Не станет сюрпризом и такое «открытие», что именно из-за обширного заражения компьютерным вирусом вероятна массовая (веерная) остановка жизнеобеспечения для всего населения, например, Москвы. Не менее масштабный ущерб компьютерные вирусы в руках кибертеррористов могут нанести более масштабным средствам управления и контроля воздушного и железнодорожного движения на пространствах России и стран СНГ.

Общенациональный неправительственный Центр по предотвращению терроризма проводит следующую работу по:

1) созданию математических матриц социального контртерроризма;

2) поиску других доказательств готовности населения участвовать в трансформации демократического контроля в сфере безопасности (Нам очень важно правильно оценить потенциал будущей инфраструктуры общественной безопасности в России и сравнить свои оценки с тем, что уже достигнуто в Украине, где с февраля 2005 г. успешно действует Международное антитеррористическое единство (МАЕ).);

3) измерению готовности граждан (психологической, технологической и т.п.) бороться с терроризмом невоенными средствами.
Демократия и социальный контртерроризм (идентичный понятию общественная безопасность) идут рука об руку, защищая Россию от террористических опасностей и препятствуя появлению потенциально опасных нетрадиционных угроз со стороны современных террористов.
Моделирование террористических атак возможно. Оно помогает выявить взаимоотношения различных независимых субъектов социально-политической жизни целых регионов.
Например, Картезианская система координат (a Cartesian coordinate system) позволяет нам выбирать и анализировать огромные объемы статистических данных, используя так называемую аддитивную модель вычислений (additive simulation).
Некоторые авторы довольно удачно приспособили даже математические формулы, первоначально предназначенные для отраслевого производства и т.п. бизнеса, к потребностям общественной безопасности(См. статьи Черняева А.П. «Фильтрация данных граждан о признаках террористической активности на основе нелинейных законов сопротивления информационной среды»; Лазарева В.М. «О методике оценки устойчивости и достоверности угроз террористической активности»; Лукова В.В. ««Зарубежный опыт моделирования контртерроризма» и др. в тематическом сборнике ««Социальные и математические средства измерения потенциала контртерроризма в субъектах Российской Федерации: вопросы теории).
Теоретически, все эти инструменты позволяют не только проанализировать существующую взаимосвязь между различными общественными, экономическими, культурными, и т.п. видами субъектов и объектов демократического контроля и социального контртерроризма, но также и влиять на них, предлагая соответствующие модели системного порядка.
Образцы математического моделирования социального контртерроризма доступны через Интернет всем гражданам, заинтересованным в мониторинге над нарушениями или наоборот, методами поощрения властными структурами продвижения демократических ценностей и принципов свободного рынка в России и Черноморско-Каспийском регионе, в целом (Epstein J.M., Axtell R. "Growing up artificial societies - social science from the bottom up", The Brookings Institution Press, MIT Press, 1996.).
Демократический контроль в вопросах связанных с контртерроризмом – это чрезвычайно важная проблема для России, Украины и других независимых государств XXI века. Итак, важно проанализировать ситуации с терроризмом «до первого взрыва» и воспрепятствовать этому невоенными средствами.
Одно из наших недавних совместных исследований связанно с тремя важными проблемами. Оно касается мониторинга готовности населения к демократическому контролю в области безопасности. Ряд российских неправительственных организаций Москвы и Подмосковья произвели оценку стабильности социально-политической системы, выявили преобладающие сходные черты в работе силового сектора и структурные различия в девяти малых городах России.
Исследование базировалось на анализе данных от 400 интервью и анкет. Даже такие скромные базы данных позволили их экстраполировать по определенной математической модели и подсчитать общий индекс готовности к демократическому контролю и предотвращению терроризма среди всех россиян (смотрите ниже отчет «Негативное отношение россиян к установлению демократического контроля в области национальной безопасности»).
В самом ближайшем будущем (в середине октября 2005 г.) на Круглом столе в Москве мы обсудим и выработаем некоторые рекомендации по регулярному мониторингу над «офисом» и «улицей» в рамках общероссийской системы общественной безопасности.
Стоит отметить, что до-террористические (протестные) события, такие как интенсивность общественно-экономических, этнических конфликтов, марши пенсионеров и т.п., были измерены не только на основании официальных отчетов милиции, публикаций в газетах и по материалам других СМИ, а большей частью на основании баз данных от Общественных комитетов контртерроризма.
Россияне все еще находятся в состоянии ожидания такого противодействия именно от силового сектора. Если позднее для граждан появится возможность принять участие в контртеррористических действиях, то она, вероятнее всего, будет связана с их активным участием в демократическом контроле над этими процессами в области национальной безопасности.
Определенные методы математического моделирования позволяют нам измерять взаимосвязи «офиса» и «улицы». Согласно этим подходам, средний гражданин России может иметь лишь незначительное влияние на «офис» на индивидуальном уровне и очень значительное – при коллективном взаимодействии с социальными слоями-соседями и/или политическими движениями.
Подобные интерпретации выявленных взаимосвязей внутри «улицы» и в отношениях «улицы» и «офиса» могут быть рассмотрены на фоне периода в 30 дней и более. Но для этого необходимы средства для обработки данных, поступающих от региональных ОКК или даже их филиалов в странах СНГ и «дальнем зарубежье», что, естественно, потребует принятия определенных шагов в области российского законодательства.
И, наконец, последний, но не самый худший метод измерения потенциала демократического контроля в области национальной безопасности, предлагаемый нашим Центром по предотвращению терроризма, показывает, что предвидение высшей степени готовности граждан к демократическому контролю/предотвращению терроризма может достигаться с использованием целого ряда сопоставлений прогнозируемых событий.

В будущем размеры силового сектора относительно численности населения в целом будут, вероятно, продолжать сокращаться, поскольку население в мир увеличивается, а технологии все более и более заменяют милитаризированные людские ресурсы. Терроризм, в свою очередь, растет при отсутствии демократического контроля над сферой национальной безопасности (Мы не согласны с утверждением, что-де «излишняя демократия» развязывает террористам руки. Мол, за это и «поплатились» лондонцы 7 июля 2005 г. И ОКК это смогут доказать в России, объединив демократический контроль с социальным контртерроризмом). Более того, терроризм действует по принципу «разделяй и властвуй» в отношении дележа и передела государственной, частной и корпоративной недвижимости, становясь, таким образом, на пути развития свободного рынка и цивилизованных бизнес-структур. Последние буквально вынуждены создавать социально ориентированные инфраструктуры самообороны от терроризма. Мы можем во многом помочь бизнесу и в этом.
Центр контртерроризма открыт для сотрудничества.