Украина еще с советских времен была важнейшим нефтетранспортным звеном для экспорта российской нефти на европейский рынок. Российские компании были и остаются основными клиентами украинской нефтетранспортной системы. В условиях экономического кризиса 90-х и спада нефтедобычи, трубопроводная политика России была ориентирована преимущественно на использование существующих мощностей как в РФ так и за ее пределами. Она претерпела существенную трансформацию после того, как в 2000-ом году начался динамичный рост объемов нефтедобычи, поползли вверх мировые цены на нефть. Трубопроводная политика всегда была одним из важнейших элементов геоэкономических и геополитических стратегий. Тем более, для такой амбициозной страны как Россия и ее нынешнего режима.
Политика России направлена на создание мощностей в обход традиционных транзитных стран, прежде всего Украины, Польши, стран Балтии. Если взять Балтийский регион, то в нефтяной сфере ярким примером этого будет Балтийская трубопроводная система, а в сфере транзита газа - проект Северо-Европейского газопровода. В Черноморском регионе – это расширение мощности Новороссийского нефтетранспортного узла и байпассы Босфора (Бургас – Александруполис). В газовой сфере – это российско-турецкий трубопровод “Голубой поток” через Черное море. В этом контексте показательно прошлогоднее высказывание главы «Транснефти» С.Вайнштока о позиции России в вопросах транзита: «необходимо уйти от транзитной зависимости. Россия имеет уникальную возможность ни от кого не зависеть в транспортировке нефти. У нас есть собственный выход на Тихоокеанское побережье, в Северный Ледовитый океан, в Черное море и на Балтику». Конечно, с позиции России такая транзитная политика является вполне очевидной и логичной.

1. Российский вызов.

Украина еще с советских времен была важнейшим нефтетранспортным звеном для экспорта российской нефти на европейский рынок. Российские компании были и остаются основными клиентами украинской нефтетранспортной системы. В условиях экономического кризиса 90-х и спада нефтедобычи, трубопроводная политика России была ориентирована преимущественно на использование существующих мощностей как в РФ так и за ее пределами. Она претерпела существенную трансформацию после того, как в 2000-ом году начался динамичный рост объемов нефтедобычи, поползли вверх мировые цены на нефть. Трубопроводная политика всегда была одним из важнейших элементов геоэкономических и геополитических стратегий. Тем более, для такой амбициозной страны как Россия и ее нынешнего режима.
Политика России направлена на создание мощностей в обход традиционных транзитных стран, прежде всего Украины, Польши, стран Балтии. Если взять Балтийский регион, то в нефтяной сфере ярким примером этого будет Балтийская трубопроводная система, а в сфере транзита газа - проект Северо-Европейского газопровода. В Черноморском регионе – это расширение мощности Новороссийского нефтетранспортного узла и байпассы Босфора (Бургас – Александруполис). В газовой сфере – это российско-турецкий трубопровод “Голубой поток” через Черное море. В этом контексте показательно прошлогоднее высказывание главы «Транснефти» С.Вайнштока о позиции России в вопросах транзита: «необходимо уйти от транзитной зависимости. Россия имеет уникальную возможность ни от кого не зависеть в транспортировке нефти. У нас есть собственный выход на Тихоокеанское побережье, в Северный Ледовитый океан, в Черное море и на Балтику». Конечно, с позиции России такая транзитная политика является вполне очевидной и логичной.
20 июля текущего года президент России В. Путин на встрече в Кремле с Советом по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека практически легитимизировал вышеозначенный подход: «Хочу обратить ваше внимание, что после распада Советского Союза наша страна потеряла пять крупных портов на западе. Пять! Мы, по сути, попали в зависимость от стран, которые осуществляют транзит наших энергоресурсов <…> Для России крайне важен выход напрямую на рынки третьих стран. Это общенациональный проект, по сути дела.»
Таким образом, Украина сталкивается с мощнейшим вызовом со стороны России в сфере транспорта энергоресурсов и, прежде всего, нефти. Тем более, что "оранжевая революция" с ее антиавторитарной направленностью, породила в Кремле сильную политическую реакцию. Одним из проявлений этого стала неартикулируемый официально, но реализуемый практически курс на обход российскими энергоресурсными и транспортными грузопотоками стран с «цветными революциями».
Чем и как Украина сможет ответить на российский вызов? И сможет ли?
Ответ на этот вопрос можно найти, если посмотреть на историю с каспийской нефтью и нефтепроводом Одесса – Броды. Украина в 2005 году, спустя 14 лет после обретения независимости, продолжает оставаться энергозависимой страной с унаследованным от советской экономики монопольным энергоресурсным обеспечением из России. Начало масштабных разработок в 90-х нефтегазовых ресурсов Каспийского региона, расположенного поблизости от Украины - по крайней мере, в два раза ближе чем Сибирь - предоставило нашей стране уникальный шанс диверсифицировать нефтепоставки.
Регулярные поставки каспийской нефти на украинский и европейский рынки по маршруту Каспий – Черное море с дальнейшим использованием нефтепровода Одесса – Броды должны были начаться еще в ноябре 2003 года. Именно это было зафиксировано в соглашении от 17 июля, подписанном украинским национальным трубопроводным оператором ОАО “Укртранснафта” и казахстанским ЗАО “НК “Казмунайгаз”. Через навязанную Украине искусственную дискуссию о выборе направления функционирования нефтепровода, запуск не состоялся. Соответствующее подтверждение намерений Астана сделала и в 2004 году. «Группа казахстанских нефтяных компаний считает маршрут Одесса – Броды выгодным и может во второй половине 2004 года начать поставки нефти по этому трубопроводу – объемом до шести миллионов тонн нефти в год – для стран Европы, сказал тогда агентству «Рейтер» управляющий директор нефтегазовой госкомпании «Казмунайгаз» Каиргельды Кабылдин». Эти строки сообщения отражали не только намерения, но и реальную готовность работы с новым направлением. Тем более, что по мнению того же К.Кабылдина, «экономическая оценка показала выгодность этого маршрута».
Два западноукраинских НПЗ в Дрогобыче и Надвирной были готовы принять на переработку каспийскую нефть из системы Одесса – Броды. АО “НПК “Галичина” проинформировало о готовности переработать 500 тыс. тонн нефти в 2003 году и 1,5 млн. тонн в 2004-ом. ОАО “Нафтохімік Прикарпаття», начиная с 2004 года, включил в график переработки 1,0-1,5 млн. тонн нефти с увеличением в 2005 году до 2,0-2,5 млн. тонн. Заработай система Одесса – Броды в прямом направлении с поставкой нефти из нероссийских источников на эти два НПЗ – кризисных явлений в таком масштабе на рынке нефтепродуктов в Украине в 2004 и 2005 г.г. могло не быть. Мог быть положен конец российской монополии на нефть, поставляемую в Украину.
Однако, история не знает сослагательного наклонения. Произошло то, что произошло. В конце сентября 2004-го, нефтепровод Одесса – Броды наконец заработал, но в противоположном направлении, то есть из Бродов на терминал “Пивденный”. И транспортироваться по нему стала не каспийская, а российская нефть. Последствия не заставили себя ждать – май-2004 и апрель-2005 потрясли Украину топливными кризисами с резкими скачками цен и отсутствием горючего на заправках.
Одним из движущих мотивов реверса был фактор сохранения монопольного доминирования российских компаний на украинском рынке, сохранение на нем псевдоконкурентной среды. Для этого российским нефтяным компаниям важно не допустить на украинский рынок нефть нероссийского происхождения, отличную от традиционной Urals. Ценовая динамика на российскую нефть принципиально разная на диверсифицированных и недиверсифицированных рынках. Это ярко видно на примерах, приведенных в таблице 1. Период – два месяца – со средины марта по средину мая, то есть период времени, в который вмещается украинский топливный кризис. В этот период цены на Urals, поставляемую в такие страны как Германия, Польша, Чехия имели четкую динамику снижения, что отвечало динамике цен на Лондонской бирже. Цены на Urals, поставляемую на недиверсифицированные рынки Украины и Беларуси имели совершенно противоположную динамику – интенсивного увеличения. В Украине все это манипулятивно подавалось как отражение общемировой тенденции повышения цены на нефть, хотя цена, на самом деле не повышалась, а колебалась, то повышаясь, то понижаясь.
По абсолютным показателям в марте цены поставок в Украину были ниже цен поставок в Германию и страны Центральной Европы. В апреле они уже различались значительно меньше, а в мае ценовые показатели в Украине превысили аналогичные на немецком рынке на 1,86 дол. за баррель и это при том, что транспортные затраты по доставке нефти в Германию выше, чем в Украину. Именно это и послужило причиной для вполне обоснованной реакции премьер-министра Ю.Тимошенко на действия российских нефтяных компаний.

Отсюда - три принципиальных вывода. Первый – на диверсифицированных рынках российские трейдеры не могут играть на завышение цены поставки. Более того, чтобы сохранять рыночную нишу Urals, они вынуждены торговать ею с большими скидками по отношению к эталонным сортам нефти.
Второй вывод. На недиверсифицированных рынках трейдеры могут варьировать ценой по своему усмотрению. Сдерживающего рыночного фактора цены конкурентных поставок нет ввиду отсутствия стратегических запасов и технических возможностей доставить на рынок нефть иного происхождения. В случае Украины к этому еще следует добавить и недостаточность нефтеперерабатывающих мощностей, находящихся под контролем государства.
Третий вывод. Недиверсифицированные рынки и, прежде всего, украинский, служат для российских поставок в качестве компенсаторов скидок, на которые вынуждены идти трейдеры на диверсифицированных рынках.
Все это также является весьма существенной причиной коммерческого характера почему российские компании так активно выступают против Одесса – Броды. Кремль их политически поддерживает, поскольку на недиверсифицированных и псевдоконкурентных рынках генерируются положительные финансовые потоки, часть средств из которых уходит на создание и поддержку теневой медиально-политической инфраструктуры, работающей на интересы российского бизнеса и политики. Это также является живительным источником системной коррупции и принципа “нефть и газ в обмен на лояльность и сюзеренитет России”.
Кроме этого, Кремль постоянно раздражала евроинтеграционная направленность проекта, который органично вписался в новую энергетическую политику Евросоюза. В «Послании Европейской Комиссии» от 13 мая 2003 года, посвященному вопросам разработки энергетической политики расширяющегося ЕС, речь идет о «продлении нефтепровода Одесса - Броды до Плоцка с тем, чтобы связать его с северным направлением нефтепровода «Дружба» либо существующей линией до польского порта в Гданьске на Балтийском море.» Проект Одесса – Броды – Плоцк приобрел статус приоритетного для Европейской Комиссии. Дополнительно это было еще раз закреплено 27 мая 2003 года, когда в Брюсселе была принята соответствующая трехсторонняя Декларация в формате Украина – Польша – ЕС, положившая начало тесному сотрудничеству в его реализации. Была создана и Совместная Рабочая группа, которая выполняет роль своеобразного исполнительного механизма. Никакой другой украинский проект за всю историю отношений с Евросоюзом не получал такого высокого статуса, как Одесса – Броды. Было начато интенсивное сотрудничество в формате Украина — Польша — Еврокомиссия. После подписания 26 ноября 2003 года в Брюсселе Соглашения между правительствами Украины и Польши о совместном использовании нефтепроводной системы Одесса – Броды и ее интеграции с польскими мощностями, он приобрел статус украинско-польского проекта. Создание в 2004 г. украинско-польского совместного предприятия „Сарматия” явилось организационно-правовым шагом, который зафиксировал тенденцию к интеграции нефтепроводных систем Украины и Польши. С учетом того, что Варшава уже является членом ЕС, это будет означать интеграцию украинских нефтепроводов в трубопроводную сеть Евросоюза.
В силу российскоориентированной политической конъюнктуры президентской гонки правительство В.Януковича проводило «многовекторную политику» в вопросе Одесса – Броды. Хотя должностные лица в правительстве продолжали уверять Брюссель, Вашингтон и Варшаву о неизменности европейского направления использования нефтепровода, полным ходом шла подготовка к реверсу. Предложения нефтетрейдеров о европейском направлении остались нерассмотренными. Чтобы окончательно убедить колеблющихся украинских правительственных чиновников в необходимости и целесообразности реверса, россиянами и их «пятой колонной» здесь используются любые методы и приемы, в том числе – откровенный обман и дезинформация. В сентябре 2004 г. реверс заработал. Перед этим «Укртранснафта», над которой уже был установлен двойной «протекторат» российских «Транснефти» и ТНК, взяла кредит (почти 600 млн. грн.) на приобретение технологической нефти сорта Urals в то время, как каспийское сырье предлагалось одним из европейских нефтетрейдеров («Балтик Петролеум») бесплатно под гарантии прокачки «Укртранснафтой» 5-7 млн. тонн нефти на Броды.
Одесса — Броды в реверсном режиме перекачивает объемы нефти, доходы от транзита которых не покрывают эксплуатационные расходы и финансовые обязательства по погашению кредита на технологическую нефть. Не произошло главного - многословно обещанного увеличения объемов транзита российской нефти через Украину после запуска реверса. Произошло просто перераспределение нефтяных потоков. В реверс ушли те потоки, которые ранее направлялись по системе Приднепровских нефтепроводов. Итоги 2004 года и первого полугодия 2005-ого говорят сами за себя. Объем транспортировки нефти сократился – с 56,6 в 2003 г. до 55,3 в 2004-ом. Тенденции I полугодия говорят о том, что в текущем году он может едва ли превысить 52-миллионную отметку.
Вокруг проекта Одесса – Броды создалось много информационного шума и откровенной дезинформации. Один из устоявшихся стереотипов – проект противоречит интересам России, потому что выводит каспийскую нефть на европейский рынок, где доминирует российское сырье. Это является ярким примером дезинформации. Во-первых, каспийская нефть и так уже на протяжении последних 3-4 лет прочно закрепилась на европейском рынке. Во вторых, она приходит в Европу не вместо российской, а в дополнение к ней – на те заводы, которые изначально по своей технологии сориентированы на потребление легких малосернистых нефтей. В третьих, российская нефть не доминирует на европейском рынке, поскольку он достаточно глубоко диверсифицирован.
То, что предлагает Украина - это более оптимальный путь для транспортировки нефти из Каспия в Европу, особенно учитывая обострившуюся с осени 2003 года проблему Босфора. Любое другое государство на месте Украины поступало бы точно также. Турция, Румыния, Болгария, Греция и, больше всего, Россия прикладывают активные усилия, чтобы нефть Каспия пошла через их территорию. Хотя на профессиональном уровне было показано, что проект Одесса - Броды может быть выгодным для России, для ее компаний, ведь по создаваемым перспективным маршрутам в направлении Южной Германии и Вильгельмсхафена может рентабельно транспортироваться и российская нефть, в Москве отвергли украинское предложение.
Реверс нефтепровода Одесса – Броды можно рассматривать как своеобразную экономическую диверсию против конкурента со стороны России. Цель инициаторов реверса - вовсе не эксплуатация нефтепровода, а его укупорка для каспийской нефти если не навсегда, то хотя бы временно – на 3 года. Экономика реверсного использования Одесса – Броды крайне невыгодна российским трейдерам. «Поставки по нефтепроводу Броды – Одесса считаются наименее прибыльным из всех доступных на сегодняшний день трубопроводных маршрутов экспорта в дальнее зарубежье», - так констатировал еженедельник «Петролеум Аргус» в номере за 13 сентября 2004 г. (5) Самый главный аргумент – это то, что стоимость транспортировки нефти по маршруту с использованием реверса Одесса – Броды на 3 дол. за тонну выше, чем по любому другому украинскому маршруту.
Следует отметить, что реверсивное использование нефтепровода дает фору во времени конкурентным проектам с участием России. Реверс дополнительно нагружает и без того перегруженные Черноморские проливы. Напряженная ситуация, сложившаяся в последние годы в районе Босфора и Дарданелл, вследствие интенсивного роста нефтяного трафика через проливы, вызывает необходимость поиска новых путей транспортировки. Россия активно проталкивала в 2004 году реализацию в Турции Трансфракийского проекта. Была образована рабочая группа, в которую вошли представители «Транснефти», «ТНК-ВР Менеджмент», «Татнефти». Одновременно, российская сторона прилагала активные усилия и в другом проекте – болгаро-греческом – Бургас – Александруполис. Тем самым, Москва создала политико-психологическое давление на Анкару. Мол, если не согласитесь на Трансфракийский проект, то нам придется заняться Бургас - Александруполис. То же самое происходило и по отношению к болгарам и грекам, - если не сможем договориться, то Россия буде работать с Турцией по Трансфракийскому проекту.
Такая политика принесла определенный успех российской стороне. «Турецкий кнут» стимулировал греческую и болгарскую стороны быстрее договориваться с россиянами относительно проекта Бургас – Александруполис. Зимний период был отмечен высокой активностью в треугольнике Москва – София – Афины. В результате, стороны 12 апреля текущего года подписали в Софии Меморандум по проекту. Протяженность нефтепровода составит 312 км, мощность 35-50 млн тонн в год, стоимость оценивается более чем в 700 млн. долл. США. Греческая сторона заявила о готовности инвестировать 130 млн. в реализацию проекта. Форсировался за это время и другой конкурент Одесса – Броды - трансбалканский проект – Бургас – Влера. Соответствующее рамочное соглашение на межправительственном уровне между Болгарией, Македонией и Албанией было подписано в декабре 2004 года. Это тоже послужило стимулом для россиян и греков быстрее договариваться по Бургас – Александруполис, чтобы не допустить дрейфа болгар в сторону конкурентного проекта, за которым присутствуют интересы отдельных американских компаний.
Одновременно, в России ТНК-ВР была выбрана координатором группы компаний, среди которых ОАО «АК «Транснефть», ОАО «Газпром», ОАО «НК «Роснефть», ОАО «НК «Лукойл» и др., заинтересованных в реализации проекта строительства Бургас – Александруполис. Примечательным является то, что в приведенных выше перечнях российских компаний фигурируют инициаторы реверса Одесса – Броды – ТНК-ВР и «Транснефть». Это лишний раз указывает на то, что настоящей целью реверса являлось уничтожение или, по крайней мере, максимально возможное замедление темпов реализации Одесса – Броды вплоть до потери преимуществ перед лоббируемыми россиянами конкурирующими проектами. Таким образом, можно подытожить, что в основу идеи реверса были положены и политические, и коммерческие соображения.
Стоит также обратить внимание на то, что российские инициаторы конкурентных проектов, подводя итоги 2004 года, подают реверс нефтепровода Одесса — Броды как важный успех. На официальных интернет-сайтах «Транснефти» и Минпромэнерго РФ отмечено, что в 2004 г. «достигнута договоренность с украинской стороной о реверсном использовании нефтепровода Одесса — Броды, парафирован трехсторонний меморандум о строительстве нефтепровода Бургас — Александропулис». То есть, все достаточно прозрачно и без лишней маскировки: украинский нефтепровод закупорен, а конкурентный ему российско-болгаро-греческий проект, хотя и не без проблем, но продвигается дальше, с тем, чтобы постепенно заполнить нишу конкурента.
Реверс стратегического украинского нефтепровода – это демонстрация новой энергетической политики России. На самом деле, она не является таковой, это подзабытая, слегка модернизированная путинским истеблишментом, старая советская политика. Она направлена на восстановление status quo ante России. Не все еще понимают, что в том случае, если России удастся создать собственную «энергетическую империю», на востоке от Европейского Союза образуется энерготранзитный регион, лишенный субъектности, с центром принятия решений только в Москве. Такое положение будет представлять угрозу энергетической безопасности для всех стран Центральной Европы, включая Польшу, Словакию, Венгрию, также и страны Балтии. Это будет серьезная проблема и для стран Центральноазиатского региона, поскольку Россия фактически замыкает только на себя, на свою трубопроводную инфраструктуру поставку энергоресурсов из региона на мировые рынки. Так уже произошло с туркменским газом. То же самое Россия пытается сейчас сделать с казахстанской нефтью. Кремль усиливает позиции энергетических и транспортных монополий, рассматривая их как экономический механизм восстановления и закрепления своего политического влияния на восточную периферию расширенного ЕС и Центральноазиатский регион.

Украина занимает транзитное положение между теперь уже расширенным Европейским Союзом, Россией и Черноморским регионом. Такое расположение можно считать системообразующим фактором энерготранзитного потенциала страны. Определяющими являются энергетические стратегии РФ и ЕС. Именно они формируют поле новых возможностей для наращивания энерготранзита по линиям Восток – Запад и Юг – Север. Но характер их влияния на энерготранзитные страны - разный. Он определяется геополитической и геоэкономической самоидентификацией страны. Если Турция, например, идентифицирует себя с ЕС и как последовательный союзник США, то это оказывает содействие реализации энерготранзитного потенциала. Мы видим это на примере реализующихся проектов Баку – Тбилиси – Джейхан, Баку – Тбилиси – Эрзурум, газового транзита из Ирана в Южную Европу.
Украина в течение последнего десятилетия представляла собой случай маятниковой политики – декларируя свою европейскую и евроатлантическую перспективу, реальное продвижение осуществлялось в направлении восточного вектора интеграции. Такая маятниковая или как ее именовали многовекторная политика, не содействовала реализации энерготранзитного потенциала страны. Украина времен президенства Л.Кучмы, поддавшись политическому прессингу со стороны России, по сути превратилась на закрытый шлагбаум для новых энергоресурсных потоков из Каспийского региона, не идущих через РФ. Это оказалось весьма негативным фактором для таких стран Южного Кавказа и Центральной Азии как Грузия, Азербайджан, Казахстан. Особенно, для Казахстана с его стремительной динамикой роста нефтедобычи и его заинтересованностью европейским рынком и украинским маршрутом, не идущим через Россию. В свою очередь, ЕС рассматривает Каспийский регион, и прежде всего, Казахстан, как важный источник энергоресурсов для европейской экономики. Таким образом, определяющее значение будет иметь выстраивание оптимальной схемы транспортировки нефти. В этом смысле, система Одесса – Броды – Плоцк достаточно органично вписывается в нее.
Проект имеет три основных модуля развития для поставок низкосернистой каспийской нефти на рынок ЕС. Первый или западный – на Словакию, Чехию и Южную Германию с использованием существующей системы «Дружба» и нефтепровода Ингольштадт (Германия) – Кралупы (Чехия) в реверсном режиме. Второй или северо-западный – на польский Плоцк с выходом на Гданськ через существующий нефтепровод Плоцк – Гданьск и в перспективе на Вильгельмсхафен, что дает возможность выхода транзитных объемов нефти на этот глубоководный немецкий порт на Северном море по маршруту Одесса – Броды – Плоцк – Шведт – Вильгельмсхафен. Третий или северный – на Белоруссию и страны Балтии.
Основной прогресс проекта связан с северо-западным модулем. Именно сооружение нефтепровода Броды – Плоцк создает новое качество проекта в целом. Не менее важным является и западное направление, поскольку здесь уже существует система «Дружба», имеющая определенные резервы мощности, достаточные для первого этапа работы по поставкам каспийской нефти способом последовательной прокачки разных сортов. Именно на этом направлении были достигнуты основные успехи в переговорах с чешскими и словацкими компаниями. С учетом членства Чехии и Словакии в ЕС, система Одесса – Броды в соединии с «Дружбой» является фактором, интегрирующим украинские нефтепроводы в рамках Евросоюза.
В соответствии с бизнес-планом, разработанным компаниями “Pricewaterhouse-Coopers” и “Channoil”, проект Одесса – Броды направлен на максимизацию нефтяных потоков – традиционных (из России) по существующей системе «Дружба» и перспективных (из Каспийского региона) по нефтепроводу Одесса - Броды с выходом в «Дружбу». Украина, Словакия, Чехия и Польша получают сумму двух возрастающих потоков и увеличивают, как транзитные объемы транспортировки, так и свои возможности по диверсификации. Это в свою очередь, является фактором позитивного влияния на безопасность поставок нефти для новых стран-членов ЕС и Украины. Для Киева это фактор реальной, а не декларативной интеграции в энергетическую систему расширенного ЕС. Для Казахстана и американских компаний, работающих в казахстанской нефтедобыче – это дополнительный независимый от России маршрут поставок нефти на европейский рынок.
Согласно упомянутого бизнес-плана, предполагается три параллельных фазы реализации проекта Одесса – Броды по доставке каспийской и российской нефти в Центральную и Западную Европы:
• Фаза I - доставка нефти на НПЗ Кралупы (Чехия), Вогбург и Ингольштадт (Германия);
• Фаза II - доставка нефти на НПЗ Карлсруэ (Германия) и Швехат (Австрия).
• Фаза III - продление нефтепровода Одесса - Броды до Плоцка (Польша) с последующим строительством отрезка Шведт - Вильгельмсхафен (Германия).
В рамках каждой из фаз методом последовательной прокачки на указанные европейские НПЗ может осуществляться поставка и определенных объемов российской нефти. Фазой III планируется строительство нефтепроводов Броды – Плоцк и Шведт – Вильгельмсхафен.
Новый нефтепровод из Шведта до Вильгельмсхафена даст возможность поставлять и российскую нефть через Беларусь и Польшу в Северо-западную Германию нефтепроводным транспортом, что позволит уменьшить танкерные поставки российской нефти на НПЗ этого региона. Этот маршрут устранит проблемы прохода через Балтийское море и Датские проливы, которые обладают ограниченной пропускной возможностью (весьма похожи с Босфорским проливом) и уменьшит экологические риски в этом регионе.
Реализация проекта нефтепровода «Одесса – Броды» предлагает ряд преимуществ и российским нефтедобывающим и нефтетранспортным компаниям:
• прямой, выгодный с экономической точки зрения, нефтепроводный маршрут к прежде недоступным нефтеперерабатывающим заводам на юге Германии, который позволит увеличить экспорт нефти в объеме до 5 млн. тонн в год;
• транспортировка российской нефти через Украину более дешёвым маршрутом «Самара – Кременчуг – Пивденный» в заявленных российской стороной объёмах – 9 млн. тонн нефти в год, с возможностью развития инфраструктуры для транспортировки больших объёмов при наличии гарантий с Российской Стороны;
• участие России в достройке нефтепровода «Броды - Плоцк», включая маршрут на Вильгельмсхафен.
Работа нефтепровода «Одесса – Броды» частично уменьшит актуальность проблемы Босфора для российской нефти, поскольку часть объёмов каспийской нефти будет направлена в Европу через территорию Украины.

Проект Одесса – Броды экономически жизнеспособен и стратегически важен для Украины и Европейского Союза. Новому политическому руководству Украины, исходя из национальных интересов и опираясь на принципы «Европейской Энергетической Хартии», должно хватить политической воли согласовать усилия всех заинтересованных в проекте ЕАНТК стран и компаний, в том числе, и в достижении взаимоприемлемого компромисса с Россией. Ситуация вокруг Одесса — Броды стала свидетельством непрозрачности и непоследовательности принятия решений бывшим руководством государства, а также коррумпированности высоких должностных лиц и менеджмента государственных компаний. Сейчас вновь актуализирован вопрос европейского будущего проекта Одесса – Броды. Оно зависит теперь от нового руководства государства, которое уже столкнулось с энергетическим шантажом, замаскированным традиционно под мировую тенденцию роста цен на нефть. А будущее этого руководства, кстати, зависит от Одесса – Броды. Его функционирование в европейском направлении расширит свободу политического маневра и сбалансирует амбиции нефтебаронов соседнего государства. Об эффективности нынешнего руководства в управлении государством уже судят по вполне конкретным действиям и их результатам. Во всяком случае, и в украинском обществе, и у партнеров Украины за рубежом, сложилось представление о ряде индикаторов, которые будут демонстрировать, насколько совпадают слова и дела новой украинской власти. И один из них — подъем украинского шлагбаума на пути транспортировки каспийской нефти в Украину и на европейский рынок через Одесса – Броды.
Яркий пример успешного осуществления проекта диверсификации дает нам Чехия. В 1995 году был построен нефтепровод Ингольштадт (Германия) — Кралупы (Чехия), который позволяет стране получать нефть из нероссийских источников через итальянский порт Триест. Нефтепровод загружен только на 25-30%. Несколько лет подряд россияне настойчиво предлагают реверсировать его в направлении Германии и загрузить полностью своей нефтью. Однако правительство Чехии из соображений энергетической безопасности страны отбрасывает этот «пряник», хотя с коммерческой точки зрения данное предложение, бесспорно, выгодно. Какими критериями руководствовались в Украине в случае реверса Одесса — Броды и насколько это совместимо с законом, стоило бы выяснить, хотя бы для того, чтобы не наступать больше на «грабли».
Партнеры Украины уже давно подтвердили свою готовность возобновить сотрудничество в вопросе «Одесса – Броды». Но интерес партнеров Украины к Одесса – Броды не будет вечным. "Казахстан заинтересован в разных маршрутах транспортировки и диверсификации рынков. Поэтому кроме западного направления в ближайшем десятилетии будет реализован проект нефтепровода на восток - в Китай и на юг - в Иран", - сообщил Каиргельды Кабылдин. Ускоренное строительство Казахстаном и Китаем трубопровода Атасу – Алашанькоу выведет казахскую нефть на китайский рынок уже в следующем году. «Казмаунайгаз» открыл свое представительство в Литве и планирует приобрести на конкурсе пакет концерна «Мажейкяй нафта», принадлежавший ранее ЮКОСу. Смысл этого приобретения не только в том, что «КазМунайГаз» получит контроль над единственным в Балтии НПЗ в Мажейкяе. Не менее важным является нефтеперевалочный комплекс Бутинге на Балтике, через который компания хочет переваливать свою нефть, используя маршрут через Россию: Атырау – Самара – Бутинге. Россия также заинтересована, чтобы казахстанская нефть пошла именно этим маршрутом – через ее территорию и под ее контролем. Для этого она готова расширить мощности нефтепровода Атырау – Самара еще на 8 млн. тонн. Для Украины это будет означать уход транзитного нефтяного потока из Казахстана. «Казмунайгаз» и американская «Шеврон-Тексако» вскоре, весьма вероятно присоединяются к проекту БТД. Их также «сватают» и в Бургас – Александруполис и в Бургас – Влера.
Все это, на фоне невнятной и неуклюжей энергетической политики Украины, противоречивых заявлений членов правительства резко снижает интерес партнеров и к Одесса – Броды, и к нефтетранспортной системе Украины в целом. Новой власти следует помнить, что Одесса – Броды – это больше чем просто труба. Она уже давно стала индикатором способности / неспособности Украины трансформировать себя в рамках отдельно взятого энергетического проекта. Осознание этого не хватало предыдущему руководству страны. Поэтому для него проект Одесса — Броды стал индикатором его политического краха. Украине необходимо справиться с российским нефтетранзитным вызовом. Тем более, что есть возможности завязать на себя часть каспийского транзита. Пока что есть. Но запас времени, к сожалению, практически исчерпан, как и кредит доверия к новой украинской власти со стороны парнеров в ЕС, США и на Каспии.