Вопрос участия Украины в транснациональных проектах транзита углеводородов, сегодня, как никогда актуален. Тем более, что транзит – это получение альтернативных источников энергоносителей по дефолту. Однако, все попытки нового правительства найти выход из ситуации наталкиваются на достаточно мощное и главное политически искусно замаскированное сопротивление российского нефтегазового лобби, и выглядят, мягко говоря, несколько неуклюжими. Мотивация российских нефтяников достаточно ясна: не так уж чтобы «удержать» Украину на «нефтяной игле», а скорее сохранить западноевропейские рынки сбыта. Впрочем, нынешнему украинскому руководству впору бы поучится даже не столько искусству экономического расчета последствий принимаемых политических решений в нефтяной отрасли, сколько умению простраивания геополитических векторов влияния, способных привести к необходимым коммерческим результатам.
Иллюстрацией столь сложного политологического посыла может стать ситуация с позицией Украины как одной из ведущих стран-транзитеров углеводородов на европейском материке. По крайней мере, так руководство страны преподносит статус нашей страны на переговорах с существующими и потенциальными партнерами в нефтегазовой сфере. При этом, в течение нескольких последних лет, «транзитный статус» все больше начинает походить на миф, рассыпаясь под ударами реально заключенных контрактов, идущих в разрез с заявленными нефтяными интересами Украины.

Вопрос участия Украины в транснациональных проектах транзита углеводородов, сегодня, как никогда актуален. Тем более, что транзит – это получение альтернативных источников энергоносителей по дефолту. Однако, все попытки нового правительства найти выход из ситуации наталкиваются на достаточно мощное и главное политически искусно замаскированное сопротивление российского нефтегазового лобби, и выглядят, мягко говоря, несколько неуклюжими. Мотивация российских нефтяников достаточно ясна: не так уж чтобы «удержать» Украину на «нефтяной игле», а скорее сохранить западноевропейские рынки сбыта. Впрочем, нынешнему украинскому руководству впору бы поучится даже не столько искусству экономического расчета последствий принимаемых политических решений в нефтяной отрасли, сколько умению простраивания геополитических векторов влияния, способных привести к необходимым коммерческим результатам.
Иллюстрацией столь сложного политологического посыла может стать ситуация с позицией Украины как одной из ведущих стран-транзитеров углеводородов на европейском материке. По крайней мере, так руководство страны преподносит статус нашей страны на переговорах с существующими и потенциальными партнерами в нефтегазовой сфере. При этом, в течение нескольких последних лет, «транзитный статус» все больше начинает походить на миф, рассыпаясь под ударами реально заключенных контрактов, идущих в разрез с заявленными нефтяными интересами Украины.
В частности, Украина претендовала на две позиции: страны-транзитера каспийской нефти на Запад по маршруту Одесса-Броды-Плоцк, либо же, использования данного направления в качестве обходного нефтепровода для разгрузки турецких проливов Босфор и Дарданеллы.
Накануне своего визита в Турцию, Президент Украины Виктор Ющенко заявил, что она могла бы быть для Украины "уникальным партнером" по обеспечению транзита нефти и газа в Украину из альтернативных регионов. Видимо в качестве транзитных мощностей предполагается использование нефтепровода Одесса-Броды, вокруг которого уже несколько лет ведутся дискуссии относительно направления его использования.
Вызывает сомнение, что оптимизм украинского президента найдет должное понимание у южных визави (не считая политических реверансов), поскольку еще и месяца не прошло с начала работы нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан (БТД), призванного разгрузить пролив Босфор и Дарданеллы для транспортировки каспийской нефти в Западную Европу и США.
Напомним, что протяженность нефтепровода БТД составляет 1767 км, из них в Азербайджане - 443 км, в Грузии - 248 км, а в Турции - 1076 км. Пропускная способность трубопровода - 50 млн. тонн нефти в год. В целом для заполнения трубопровода потребуется 10 млн. баррелей нефти. Отправка первого танкера с азербайджанской нефтью из турецкого порта Джейхан ожидается в четвертом квартале 2005 года. Участниками проекта являются: BP (30,1%), ГНКАР (25,00%), Unocal (8,90%), Statoil (8,71%), ТРАО (6,53%), ENI (5,00%), Itochu (3,40%), ConocoPhillips (2,50%), INPEX (2,50%), Total (5,00%) и AmerandaHess (2,36%). Строительство БТД обошлось в $3,2 млрд. долларов.
Впрочем, ряд экспертов склонны полагать, что данный проект является скорее политическим и его рентабельность находится под достаточно большим вопросом. Вместе с тем, не углубляясь в политическую подоплеку ситуации, отметим, что в любом случае страны Закавказья получили мощнейший инвестиционный толчок и в скором будущем вполне осязаемые экономические дивиденды от использования данного трубопровода.
Более того, согласно расчетам экспертов, наиболее оптимальной датой выведения проекта БТД на проектную мощность является период до 2008 года. В противном случае транспортные мощности будут превышать объемы добычи нефти на Каспии, а на повторение украинского варианта с незагруженной трубой участники консорциума вряд ли согласятся.
Итак, реализация первого варианта использования нефтепровода Одесса-Броды в западном направлении пока остается под большим вопросом и перспективы его положительного решения весьма туманны. Особенно если учесть, что реализация проекта БТД позволила Турции сохранить ключевую позицию в схеме транзита каспийской нефти, решив при этом проблему перегруженности Босфора нефтяными танкерами.
В отношении использования украинского маршрута в качестве bye pass (обходного нефтепровода) также возникают большие сомнения. Прежде всего, на церемонии открытия БТД президент Азербайджана Ильхам Алиев отметил, что сейчас начинает обсуждаться вопрос о возможности реверса трубы Баку-Новороссийск. "И мы готовы рассмотреть российские предложения на этот счет", - заявил он. Иными словами, Украина вполне может быть включена в данную схему при условии сохранения нынешней ситуации реверсного использования российскими компаниями нефтепровода Одесса-Броды.
Кстати, по данным оператора реверсного использования украинского нефтепровода, компании ТНК-ВР в I квартале 2005 года по магистрали было транспортировано 989 тыс. тонн нефти. В соответствии с графиком на II квартал, которым предусмотрена транспортировка в реверсном режиме 1 млн. 800 тыс. тонн, в июне планируется прокачка еще 500 тысяч тонн сырья.
По состоянию на 1.06.06 объем прокачки нефти российских производителей из Брод в Одессу с начала текущего года превысил 2 млн. 285 тыс. тонн, а с сентября 2004 года – начала работы в реверсном режиме –3 млн. 335тыс. тонн. За этот период отгружено 44 танкера. Платежи Украине превысили 42 млн. долларов.
Похоже, что пока Украина увлекалась громогласными заявлениями о европейском выборе, основные игроки нефтерынка кардинально пересмотрели основные маршруты транспортировки нефти. В частности, 13 апреля был подписан меморандум о политической поддержке и сотрудничестве в строительстве нефтепровода Бургас-Александруполис со стороны России, Болгарии и Греции. Таким образом, Украине был дан очередной сигнал, что Россия приступает к активной фазе разработки обходных маршрутов транзита нефти, добытой не только на собственной территории, но и в Каспийском регионе.
Напомним, что аналогичные сигналы Украина получала еще в конце 2003 года, когда российская «Транснефть» высказывала в строительстве bye pass Кыйикей — Ибрихаба по территории Турции. Проект предполагал строительство нефтепровода от населенного пункта Кыйикей на юго-западном побережье Черного моря до города Ибрихаба на берегу Эгейского моря. Протяженность трубопровода составляла 193 км, а стоимость — $913 млн. Строительство нефтепровода и терминалов в обоих населенных пунктах позволило бы экспортировать до 60 млн т российской и каспийской нефти в год.
По сути, нынешний проект Бургас-Александруполис является полной альтернативой украинскому маршруту и вполне может поставить крест на западноориентированных нефтетранзитных устремлениях Украины. Длина трубопровода чуть более 310 километров, из которых на болгарской территории - около 170 км. Любопытная деталь: неглубокий залив в районе Александруполиса даст возможность проложить трубы на расстоянии до 8 км от берега, а это в значительной степени облегчит загрузку танкеров. По предварительным расчетам, на строительство трассы понадобятся 1,5-2 года; его первоначальная стоимость определяется суммой около 700 млн. долларов. Полезная деятельность “трубы” спланирована на транзит /на старте/ до 15 млн. тонн нефти в год, с перспективой поэтапного увеличения до 35 млн. тонн, и 50 млн. тонн.
Как украинское правительство будет выходить из сложившейся ситуации покажет время. Ясно одно, привходящие условия (по крайней мере экономические) явно не в пользу нашей страны. Более того, рассматривая внешнеполитические варианты развития событий, не стоит забывать еще и о том, что возможная благосклонность транснациональных нефтяных компаний, контролирующих транзит нефти в черноморском регионе, вполне могут привести к возникновению ряда серьезных проблем, способных негативно отразиться на позициях Украины.
В частности Декларация Североатлантического блока от 1996 года предусматривает охрану международных нефтегазоэкспортных коммуникаций «военными зонтами». Вряд ли НАТО согласится на иные варианты, предполагающие, скажем, обеспечение безопасности на Черном море Россией. И стоит ли доказывать, что самым удобным местом для дислокации военных баз НАТО будет Крым? Надо ли описывать, что последует за их появлением в Крыму? Сначала - недовольство того большинства крымчан, которые тяготеют к России. В ответ – актуализация крымско-татарской проблемы и как следствие возможность обострения этнических конфликтов. Как следствие – обострение взаимоотношений с Россией с последующими экономическими санкциями.
Возможность нынешнего руководства Украины разрешить «транзитную проблему» скорее всего, станет главным экзаменом на геополитическую зрелость, когда громкие заявления и бесплодные поиски альтернативных решений будут заменены взвешенным подходом, который позволит сохранить как международный имидж Украины так и ее позиции на мировом рынке транзита нефти.