Характерной тенденцией средств массовой информации и отдельных околополитических кругов последних полутора – двух десятилетий является стремление к нагнетанию напряженности вокруг Крыма. Основными, если не «горячими точками», то «горячими темами» при этом, конечно, называются: крымско-татарская, а также проблема базирования Черноморского флота РФ и, того более, «российских территориальных притязаний» на «исконно украинские Крым и Севастополь». Очевидно, что такая подача крымской темы по меньшей мере заужена и вряд ли может отражать реалии, которые, если приглядеться, проявляются иными, куда более сложными, чертами.

Дни текущие и ретроспектива

Сразу оговоримся, что автор данного краткого обзора не стремится ни принижать, ни преувеличивать современную внутреннюю «конфликтогенность» (именно в кавычках, ибо более точное определение – проблематичность) региона. Нет сомнения, существуют и нерешённые вопросы крымских татар, и неурегулированные российско-украинские вопросы, но самым важным тезисом является то, что Крым с его местными проблемами по степени напряженности никак не может быть поставлен на один уровень ни с бывшей Югославией, ни с Грузией, ни, тем более, с Ираком или Афганистаном. Даже с положением в Северной Ирландии, о которой, впрочем, мы в последнее время не так много слышим (что не понижает температуру подлинного североирландского конфликта). Если обрисовать ситуацию в Крыму кратко, то это достаточно типичный постсоветский регион с обычными характеристиками неразрешенных противоречий переходного периода (вопросы собственности определяют решительно всё!), имеющий ряд особенностей (крымско-татарская проблема, ЧФ, сезонность туристического бизнеса и т.п.). Но это регион, где нет и не предвидятся из-за внутренних причин бронетранспортеры и танки на улицах и площадях, а факты «противостояний» на Ай-Петри или ул. Балаклавской вряд ли могут быть сопоставлены с сотнями сожжённых машин во французской столице или картинами разрушаемых после атаки смертников небоскребов в Нью-Йорке… И если кому-то очень уж хочется из Крыма сделать «горячую точку» и в конечном итоге завершить всё вводом «миротворческих» сил, то я бы порекомендовал летом пройтись по набережным в Ялте, Алуште или Севастополе и полюбоваться на праздно прогуливающихся под мирным небом отдыхающих, коих за сезон в Крыму проходит до 2 миллионов. Что-то сомневаюсь, чтобы в горячую точку было бы столько желающих заехать погреться на солнышке…

Впрочем… Впрочем, никто не забывает и о том, что было и может быть вообще! Только за XIX и XX века и только за Севастополь сложили головы около миллиона граждан из Англии, Франции, Италии, Германии, Румынии, не говоря уж о России и Украине. А самая высокая плотность огня за всю Вторую мировую войну пришлась, по признанию одного из самых известных гитлеровских маршалов, именно на Севастополь. Можно уйти и далее в глубь истории, где перечень битв и противостояний, собственно, и определял крымскую историю. Но, повторимся, не сегодня! Нагнетание напряженности вокруг Крыма служит совершенно очевидно экономическим интересам определённых кругов – начиная от туристических компаний России, которые с упоением наслаждаются накануне летнего сезона (аккурат к 18 мая) телевизионными репортажами о татарских экстремистах в Крыму и заканчивая более солидными игроками, для которых развитие судоходства, судоремонта, крупных транспортных потоков через уже сложенные маршруты и схемы гораздо важнее, чем возникновение нового игрока на политико-экономической карте Черноморья, к тому же занимающего самую центральную позицию.

Политика, экономика и военная география

Положение Крыма и ситуацию непосредственно на его территории нельзя рассматривать вне контекста событий в ближайшем географическом окружении полуострова и политики, осуществляемой ведущими мировыми государствами в этих регионах. Только при таком подходе станет очевидным, насколько серьезна или же сопоставима с другими внутренняя проблематика Крыма. Давайте лишь составим список, не вдаваясь в комментарии, текущих и «замороженных» конфликтов по периметру Черноморского региона:

1. Потенциальное размещение элементов системы противоракетной обороны (ПРО) НАТО в Болгарии и Румынии.
2. Неполная урегулированность ситуации между Украиной и Румынией вокруг острова Змеиный.
3. Неурегулированная морская граница Украины и России в Керченском проливе.
4. Непризнанная международным правом Приднестровская республика.
5. Проблема базирования Черноморского флота РФ в Крыму.
6. Сепаратистские настроения отдельных групп крымского населения.
7. Крымско-татарская проблема.
8. Непризнанное (частично признанное) государство Южная Осетия.
9. Непризнанное (частично признанное) государство Абхазия.
10. Конфликты в Ингушетии и Чечне.
11. Военный конфликт между Грузией и Россией (август 2008 г.) и продолжающаяся открытая взаимная политическая неприязнь этих государств…

К этому перечню можно добавить несколько более географически удалённые конфликты в Косово, проблему курдов в Турции и прилегающих районах Ирака, а также целую гамму иных неурегулированностей в Турции, включая вопрос Северного Кипра, где пересекаются интересы Турции и Греции, конфликты в Дагестане и Нагорном Карабахе…

И это далеко не полный перечень. Вообще всю «карту привычных будней» может серьёзно «смазать» появление в составе ЧФ России французского вертолётоносца «Мистраль», что начнёт резко менять как военный баланс в регионе, так и вызовет новые противоречия – уже внутри НАТО (ведь программа военно-технического сотрудничества, а, иными словами, просто закупки вооружений России у Франции наверняка породит массу противоречий в самом севороатлантическом альянсе).

Крым находится как раз посреди этих дуг напряжённости и, похоже, с точки зрения геополитики, именно Евросоюзу стоит призадуматься, где же проходит линия разлома и каковы могут быть последствия противоречий уже не внутрикрымского, а международного характера. Кстати, если, по заявлениям НАТО, возможное появление систем ПРО в Болгарии и Румынии направлено не против России, то тогда против кого? Нет ли здесь взгляда в перспективу предотвращения НАТО угроз, исходящих из более отдалённых территорий, потенциальный боевой вектор которых тянется с Юго-Востока, в том числе и из Ирана?

Впрочем, вернёмся поближе к Крыму. Новая военная доктрина России ставит НАТО во главе списка внешних угроз. При этом расширение НАТО и проект американской ПРО в Европе впервые рассматриваются как угрозы российской национальной безопасности. На этом фоне ситуацию обостряет предусмотренная новой доктриной России возможность отправки войск за границу в случае угрозы «интересам Российской Федерации и ее граждан». Если учесть, что опыт такого рода уже имеется в новейшей истории (война в Грузии 2008 г.), то тогда Крым действительно можно всерьёз относить к потенциально конфликтогенным регионам, ведь морские рейды ВМФ России против Грузии осуществлялись с территории Украины (Севастополь), сделав Украину в полной мере заложницей военного противостояния как России и Грузии, так и – шире – России и НАТО. И это уже не внутренние противоречия, а серьёзные межгосударственные интересы!

Всё перечисленное не снимает с повестки дня необходимости видеть и другие взрывоопасные факторы, важнейшим из которых, очевидно, всё в большей мере будет так называемый фактор «трубопроводного оружия». Нет смысла говорить о том, что энергетика – основа основ сегодняшней экономической политики всех крупных государств. А ведь непосредственно с Черным морем связаны и стратегический для будущего Украины и ее отношений с Польшей и Россией нефтепровод «Одесса — Броды», именно здесь ведётся конкуренция «Южного потока» и «Набукко».

Впрочем, Черноморский регион может и, вероятнее всего, в скором будущем станет еще и подобием Персидского залива по новому весьма острому фактору: потенциально значительному увеличению нефте- и газодобычи. Тогда будут более понятны споры вокруг Змеиного и прилегающих экономических зон!

Стоит упомянуть для полной картины другие факторы чисто экономической межгосударственной конкуренции: развитие экономик Грузии (ставшей одной из наиболее привлекательных в мире стран по уровню налогообложения, дешевизне электроэнергии, прямым зарубежным инвестициям и снижению коррупции), Болгарии и Румынии (с развитием международного туризма и судоремонта), Турции (по-прежнему остающейся важнейшим транспортным узлом региона). Кстати, практически везде в этих странах действуют свободные (специальные) экономические зоны, что повышает эту самую конкуренцию. Развитие причерноморских стран на фоне отставания Украины будет приводить к ещё одному перекосу со всеми вытекающими последствиями.

Все ли хотят мира или Какие будут предложения?

Как бы ни старались делить Европу на «совершенно разные Западную и Восточную», как бы ни пытались подчеркивать, что Россия – это, скорее, Евразия, но не Европа, от факта уйти невозможно: Украина с Крымом – полностью европейская страна и вторая по величине в Европе вслед за Россией, а 40% европейской территории вообще приходится на Россию. Фактор географической близости становится всё более актуальным в век сверхскоростей и регулярного увеличения взаимозависимости. Пересечение противоречий, противостояний и потенциальных конфликтов по линии разлома «Крым» – становится всё более выпуклым и не может не отразиться на странах Западной Европы. Но хотят ли это замечать в Европе и будут ли что-то предпринимать для упреждения потенциального конфликта? Что в своих планах по Черноморскому региону видит Евросоюз при решении вопросов европейской безопасности на ближайшую и отдалённую перспективу? В конце концов, все ли хотят мира и все ли могут предпринимать соответствующие шаги? Пока ответов на эти вопросы нет, как и нет продуманной и сбалансированной политики Европейского Союза в Черноморском регионе, а задуматься уже пора…

Автор далёк от мысли превышать роль Крыма в сложившихся после 1945 г. (с поправкой на 1991 г.) отношениях крупнейших государств Европы, да и США. Хотя очевидным был стратегический фактор базирования на его территории мощного Черноморского флота СССР, вооруженного ядерными ракетами наземного, морского и авиационного базирования. Сейчас этот фактор снижен, уже хотя бы потому, что Украиной объявлен безъядерный статус. Но не Россией и не странами НАТО! Да и другие факторы, о которых сказано выше, играют всё большую роль, превращая Крым в эпицентр геополитической напряженности.

Но есть у Крыма и довольно любопытный исторический факт: мироустройство после Второй мировой войны было прописано именно в Крыму! Может быть, уже снова подошло время, когда зону потенциального конфликта – Крым – стоило бы общими усилиями превратить в зону мира и сотрудничества именно тех государств, кто раньше здесь более всего пролил кровь? В конце концов, история должна же нас чему-нибудь учить?! И садиться за круглый стол нужно не ПОСЛЕ, а ДО конфликта, тем самым предотвращая катастрофические последствия!

Украиной сделаны серьезные шаги по нормализации обстановки – достаточно упомянуть беспрецедентный односторонний отказ от ядерного оружия и предписание президента Кучмы о демилитаризации Балаклавы. Подхватит ли Европа идею превращения Севастополя из центра пересечения военно-стратегических интересов в город мира и центр экономического, торгового, культурного, туристического и научного сотрудничества? А ведь к тому есть все возможности – одна из лучших черноморских бухт и самая протяжённая, защищённая от климатических неурядиц незамерзающая гавань с первоклассным аэродромом Бельбек, развитой автомобильной и железнодорожной инфраструктурой, хорошей промышленной и научной базой вполне могла бы стать примером европейской кооперации третьего тысячелетия. И начать, к примеру, можно было бы с двух общеевропейских проектов: создания в Севастополе Международных центров экологического мониторинга и безопасности судоходства. Третьим проектом могла бы стать поддержка Евросоюзом решения украинского правительства о превращении Севастополя в специальную экономическую зону (Распоряжение Кабинета Министров Украины от 03.06.09 № 610-р).

Поживём – увидим. Однако очевидно одно: конфликтогенные факторы можно обернуть в базис для мирного строительства, если помнить, что мы все живём на не таком уж и большом территориальном пространстве с названием Европа.