Більша частина наукового та політичного аналізу, присвяченого сучасній внутрішній та зовнішній політиці Турецької Республіки, неминуче торкається питання турецької національної ідентичності. Поширюється розуміння, що ті тектонічні зміни, які переживає сучасна Туреччина, не можуть бути коректно проаналізовані без врахування її ідентичності, а вірніше, постійних змін та реконструкції її ідентичності. За часів Холодної війни питання культури та ідентичності вважались другорядними і домінував раціоналістичний підхід до аналізу політики. У постбіполярному світі Туреччина демонструє настільки неочікувану та складну траєкторію розвитку, що, на думку автора, лише через призму аналізу її ідентичності можна пояснити сутність її політики на сучасному етапі.

Расположенный на перекрестке Европы и Азии, Черноморский регион представляет собой ось все возрастающего геополитического значения. Сочетая страны широкого географического диапазона, включая Кавказ, Каспий, Восточную и Юго-Восточную Европу с разной политической динамикой, внутренним разнообразием и конфликтами, регион является ареной пересечения экономических, политических и стратегических интересов различных региональных и глобальных игроков.

Угрозы, проблемы и вызовы безопасности в Черноморском регионе имеют разнообразный характер и масштаб. Многочисленные новые угрозы, проблемы и другие вызовы региональной безопасности носят транснациональный характер и требуют соответствующих рамок сотрудничества на многостороннем уровне.

Формирование новой системы международных отношений проходит в условиях, когда четыре фундаментальных переменных: мировой экономический кризис, рост новых центров силы, убывающая мощь США и усиление роли транснациональных компаний, взаимно влияют друг на друга, определяя модель будущего мирового порядка.

Несмотря на технологические достижения в области НТР и перенесения акцента в процессе конкуренции государств в сферу «мягкой силы», борьба за геополитическое пространство остается основной плоскостью соперничества великих держав.

Постсоветское пространство занимает центральное место на Евразийском континенте и является зоной соперничества между Россией, США, ЕС и Китаем.

В статті розглядаються відносини Російської Федерації з Румунією, Молдовою і ПМР в контексті сучасної геополітичної ситуації в Чорноморському регіоні, включаючи Придністровський конфлікт. Характеризуючи геополітичну  ситуацію в Чорноморському регіоні, автор приходить до висновку, що неформальний російсько-турецький військово-політичний альянс набуває дедалі більшого впливу і значення в регіоні, що збільшує можливості Росії для політичного маневру в регіоні. В статті окреслені основні напрями зовнішньої політики Румунії в Західному Причорномор’ї, розглянуті політична і економічна складові відносин Російської Федерації з Румунією і Республікою Молдова, а також ПМР. В статті аналізуються позиції основних політичних сил Молдови щодо стану і перспектив відносин між Росією і Молдовою. Окремо розглянута проблема перебування російського військового контингенту на території ПМР і перспективи Придністровського врегулювання.

Процесс глобализации, характерный для нашего времени, может быть определен как всеобщий переход от мирового порядка, сложившегося после Второй мировой войны, к другому, качественно отличному от предыдущего, который в том числе легализует нарушения ранее действующих норм и принципов мироустройства. [1]

Смену мирового порядка можно фиксировать по самым различным признакам, в том числе по тому, как качественно меняются идейные основания силового принуждения. При этом старые основания утрачиваются и игнорируются, а новые утверждаются все больше и больше. История человечества свидетельствует, что идейные основания применения силы ее субъектами претерпевали постоянное изменение. Это, однако, не означает, что идеи не корректировались практикой применения силы.

У 2009 році Україна продовжувала втілювати модель відносин з Росією, побудовану на пріоритеті європейської та євроатлантичної інтеграції. Для РФ, така модель відносин означала перехід від патерналістських зв’язків і стратегічної залежності до рівноправного, взаємовигідного, прагматичного партнерства. Реалізація такої моделі прагматичного партнерства з Росією мала дати Україні змогу «швидше й ефективніше ствердити гарантії суверенітету, територіальної цілісності, забезпечити умови стабільного економічного розвитку і втілення європейської та євроатлантичної інтеграції». [1] Проте на втілення такої моделі зовнішньої політики, яка справді найбільше відповідає національним інтересам країни, необхідні відповідні умови й ресурси. 2009 рік показав явну недостатність як зовнішніх передумов, так і внутрішніх умов та ресурсів.

Формирование новой системы международных отношений проходит в условиях, когда две модели – не устоявшиеся основы монополярного мира и продолжающийся распад биполярной системы накладываются на новые тенденции развития международных отношений: экономическую и информационную глобализацию, противоречивые процессы интеграции и дезинтеграции государственных систем, усиление роли транснациональных компаний и изменение влияния национальных государств в мире, глобальный экономический кризис, который трансформировал, по всей видимости, на определенный исторический период внешнеполитические подходы великих держав.

После развала СССР во многих ключевых регионах бывший империи, начали появляться новые геополитические игроки, действиями которых двигали одновременно политические и экономические интересы. К примеру, в Средней Азии за последние 20 лет Китай ощутимым образом усилил свои позиции путём экономических проектов и инвестиций, в которых очень нуждаются технически устаревшая экономика и инфраструктура стран данного региона. На Кавказе же в свою очередь появились сразу несколько амбициозных игроков, однако со временем выяснилось и то, что ни у всех новых претендентов возможности совпадают с их желаниями...

Несмотря на то, что в экспертной среде до сих пор продолжается спор об авторстве и о времени возникновения самого термина «гуманитарная интервенция (война)», несомненно, что в лексикон практической дипломатии он попал во второй половине ХХ века. И ввел ее в политологический дискурс нынешний министр иностранных дел Франции и главный «миротворец» в Южной Осетии Бернар Кушнер. [1]

Еще в 1968 году он сформулировал положения о «необходимости западного вооруженного вмешательства в этнополитические конфликты с целью недопущения геноцида»...

Черноморский регион в широком понимании представляет собой мозаичную картину накладывающихся друг на друга политических интересов и сфер влияния и хотя Черное море омывает границы только шести прибрежных государств, регион имеет глобальное значение, который постоянно оказывал и оказывает значительное влияние на международные события. Болгария и Румыния являются членами ЕС и НАТО, Украина зажата между Западом и Россией. Грузия склоняется к Западу, но прикрывает российское подбрюшье. Турция колеблется между Востоком и Западом, разрываемая на части между необходимостью соблюдать национальные интересы и чувством национальной гордости.

Регион отличается комплексностью региональных отношений, обусловленных разнородностью региональных актеров и присутствием в регионе интересов глобальных мировых игроков. Это, в свою очередь, порождает тесные взаимосвязи с соседними регионами – Каспийским, Балтийским, Средиземноморским, и привлекает к активному взаимодействию в рамках Черноморского диалога государств этих регионов.